Отмечено, что после операций на левом полушарии больные были вялыми, адинамичными, сонливыми. Исчезали галлюцинации, бредовые и ипохондрические переживания, страхи, агрессивность в поведении, но более стойкими оставались нарушения мышления н речи. У некоторых больных отмечалась амнезия на операцию, как при резекции лобных яолей; наблюдалась и бредовая интерпретация операции (Розинский Ю.Б., 1948). Наиболее благоприятный эффект отмечен при преобладании в картине болезни явлений кататони-ческого возбуждения (Лурия А.Р., Розинский Ю.Б., 1948). После операций на правом полушарии отмечались вазо-вегетативные изменения. Исключительное в истории медицины событие — специальный приказ № 1003 министра здравоохранения Е.И. Смирнова от 09.12.50, запрещающий у нас в стране применение префронтальной лейкотомии — заставило врачей, особенно психиатров и нейрохирургов, осуществлявших эту операцию, серьезно задуматься о судьбе оперированных больных, а также о том, почему же все-таки префронтальную лейкотомию постигла столь печальная судьба.
Наверное, сейчас, на новом этапе развития нейрохирургии, следует оглянуться назад, в прошлое, отделенное от нас несколькими десятилетиями, и пристальнее взглянуть на происходившее в сороковых—пятидесятых годах, чтобы ретроспективно оценить опыт префронтальной лейкотомии, практически провалившейся в нашей стране. В чем же причина ее провала и почему оказались неубедительными приводившиеся ее сторонниками доводы?
Первой причиной можно считать отсутствие строго обоснованной теории этой операции. Приведенные выше данные малоубедительны, разноречивы, подчас кажутся даже произвольными. Ю.Б. Розинский говорил о снятии при префронтальной лейкотомии аффектогенного фактора, об «инактивации протопатического компонента». Устранение гиперактивации коры со стороны подкорковых образований предполагал Л.А. Орбели, задававшийся, однако, весьма важным вопросом: «Как же можно лечить душевнобольного, у которого поражена высшая нервная деятельность, префронтальной лейкотомией, то есть отделением органа наивысшей деятельности — лобных долей?». M.V. Govindaswamy и R. Balakrichna (1944), изучив 25 оперированных под общим наркозом больных шизофренией (беспокойство, слуховые и зрительные галлюцинации), лечебный эффект префронтальной лейкотомии объясняли не столько пересечением проводящих путей, сколько биохимическими последствиями этой операции.
Как вторую причину можно, видимо, выдвинуть отсутствие строго разработанных клинических показаний к операции. В качестве показаний назывались длительность болезни и безуспешность проводившихся ранее терапевтических воздействий. Оперировали больных с шизофренией, аффективными психозами, неврозами навязчивых состояний, хроническим алкоголизмом, устойчивым болевым синдромом и т.д. Операция представлялась эффективной у больных с озабоченностью, аффективным напряжением, сопровождавшимися мучительными переживаниями, сосредоточенностью на них, навязчивыми мыслями, угнетением, ипохондрическими, галлюцинаторными и бредовыми состояниями. Peterson (1943) считает эту операцию «почти специфичной для лечения депрессии, сопровождающейся возбуждением», у больных шизофренией, не поддающейся лечению другими методами.
В формировании отрицательного отношения к операции сыграло роль и мнение о привносимом ею «лобном дефекте» психической деятельности (Амбрумова А.Г., 1960), хотя для сравнительных исследований времени было мало (лейкотомия в СССР продержалась всего 3 года). Тем не менее следует еще раз подчеркнуть, что наиболее дифференцированное описание психического состояния больных до, во время и после операции дано отечественными авторами.